Николай Максимович Забелинский много лет проработал в Школе-интернате инвалидов Великой Отечественной войны (позднее – Загорский социальный техникум), а когда вышел на пенсию, стал активным членом загорской организации общества «Знания».
Перед нами его воспоминания о жизни в стенах Черниговско Гефсиманского скита в года войны, написанные к 30 – летию Победы.
“Я приехал в Загорск по направлению Наркомата соцобеспечения для работы в Учебно – производственном комбинате МООСО. Он находился в скиту, где сейчас военный институт. У комбината были учебные мастерские, они были внутри стены, а за стеной подсобное хозяйство, которое называли “Фермой”. Оно было создано монахами до революции, и там даже продолжал работать огородником бывший монах.
Что делал учебный комбинат? Там инвалидам давали новую профессию, в частности, готовили станочников для ЗОМЗа. В основном это были инвалиды труда, а также слепые и глухонемые. Для работы с ними была переводчица Цветкова, они ее очень уважали и боялись. А в Каляевке было два детских дома, в келейном корпусе жили жильцы, это было привилегированное жилье для стахановцев, его так и звали «стахановский корпус».
Там же была валяльная мастерская, в годы войны она работала целиком на армию. А в соборе было одеяльное производство, стояла трепальная машина-«волчок». Люди жили еще в Красном корпусе, еще был Белый корпус или «слеповский», там до революции была богадельня. И еще жили в кирпичном доме, где у монахов была гостиница. Народу жило очень много и разного: сотрудники детдомов, всякий персонал, а также бывшие колонисты из исправительной колонии, которая была тут после революции.
В 1940 году МООНО распорядилось выделить из состава комбината сельскохозяйственную школу и чтобы в ней учились инвалиды-военные. Их тогда было уже много. Особенно много с Финской войны. И я начал работать там завучем.
Когда началась война, люди сперва восприняли по – разному. Некоторые говорили, что вот немцы
придут, коммунистов прогонят и работать научат. Но уже к осени эти разговоры прекратились, потому что люди узнали, что творят фашисты на нашей земле.
Осенью были эвакуированы детские дома и закрыт Комбинат МООСО, персонал стали эвакуировать вместе с предприятиями. И как раз попали под бомбардировку под Бужаниновым.
Возглавлял эвакуацию зам. директора Алексеев. Он так испугался бомбежки, что сказал, что лучше на фронт пойдет, чем его как куренка пришибут. Он пошел добровольцем и героически погиб в битве за Москву.
У меня часто спрашивают – вот тогда в Лавре все купола закрасили, а кто это в Черниговке делал? А это к войне не имеет никакого отношения, это еще задолго до войны сделали, тогда часто красили купола и еще звезды на них ставили, как в скиту на воротах или в третьей горбольнице.
А вот колокольня подчинялась системе ПВО. Перед войной ее хотели разобрать, а тут вышло постановление, что все высокие постройки включить как наблюдательные пункты ПВО. И
колокольня уцелела, а когда ее вывели в резерв ПВО, там разобрали один пролет лестницы, чтобы любопытные не лазили.
Осенью 1941 года в скиту организовали сборно-формировочный пункт, и нашу школу перевели в
Черниговку.
Трудное это было время. Когда в октябре 1941 года немцы фронт прорвали, народ очень испугался. Из НКВД пришло предписание уничтожать документы и трудовые книжки и всю литературу в красных уголках. И потом долго пришлось документы восстанавливать. Люди не привыкли жить с пайками, одни сразу все съедали а потом голодали, другие продавали хлеб и тоже сидели голодными. В 1941 – 42 гг в Каляевском поселке умерло почти 300 человек!
Очень боялись бомбежки. Однажды осенью 1941 (кажется был ноябрь месяц) пролетел немецкий самолет, и народ кинулся прятаться под каменный мост на Дерюзинской дороге (как ехать в
Загорск – 7 от Каляевки). А одна девочка, дочка поварихи, Полины Волковой, от страха влезла в бочку с водой и чуть не утонула.
В октябре 1941 года в скиту стал работать сборно-формировочный пункт, и сельхозшколу инвалидов выселили в Черниговку, в помещения уехавших детских домов. В первое время часто
менялись директора. Помню, был бывший морской офицер Рюмшин, педагог Новиков еще
Волховитинов, был из военных Семён Эпштейн, я про него потом расскажу подробнее.
У сборно – формировочного пункта был лагерь в лесу, накопаны землянки и блиндажи. Туда приходили части на доукомплектование, их пополняли мобилизованными и отправляли на фронт.
Когда часть уходила пешим строем, то их жители Каляевки провожали, особенно женщины.
Провожать можно было до каменного моста в липовой роще, а потом солдаты шли по Комсомольской улице, спускались через старый мост к Кончуре на Рыбную и шли на вокзал.
Когда шла битва за Москву, помню был памятный случай. Я с товарищем дежурил в ночь по школе. Вдруг к нам прибежала женщина с Фермы (там были два жилых дома) и сказала, что пришли какие-то люди и развели большой костер, это в районе Коршунихи, то есть лесок где сейчас Дом офицеров. Мы немедленно пошли туда и увидели, что это отряд лыжников в полном обмундировании с лыжами и оружием. Командир сказал нам, что они остановились на ночевку и утром их уже не будет. Так и случилось, они прямым маршем шли на фронт, это были лыжные батальоны Первой Ударной Армии.
К нам стали поступать военные инвалиды, в первую очередь, с потерей зрения, но и просто ставшие инвалидами. Учился у нас Герой Советского Союза Нехаев, был он очень простым парнем, не гордился, а говорил, что просто воевал. А был еще случай, у нас учился один офицер, у него была контузия, в черепе накапливалась какая-то жидкость, и он начинал «воевать». Уползал в лес и все выходил из окружения. И его очень в такие минуты боялись, он был очень сильным. И один наш курсант (так мы звали учащихся), Гриша Комышный, он позднее сам стал преподавателем, сделал вот что. Он подполз за этим человеком, сказал ему, что будем выходить из окружения вместе. И они поползли «к своим», а у дороги их уже ждали, вроде как «наши». Вот какие случаи происходили.
В 1943 году пункт закрыли и приехало Заочное отделение академии Фрунзе. Там был очень деятельный начальник и его заместитель по хозяйственной части, начальника я не помню, а
заместитель был полковник Свистун. И они решили, что если при Советской власти скит и Черниговка были единым учебным комбинатом, то и академии нужно отдать все. Нас хотели перевести в Цапьдар (это где поселок Лоза) или даже куда-нибудь в Ивановскую область. А у нас директором был Эпштейн. Говорили, что он был сапером. И он сказал: “Вот трудоустрою всех инвалидов войны, тогда делайте что хотите”. И нас оставили в покое, только часть «стахановского корпуса» (это кельи в южной стене) отдали военным, там были солдаты из батальона обеспечения). И они через вентиляционные люки лазили в подземные постройки, где у монахов была подземная церковь, а у нас хранилась картошка) и ее воровали.
Где-то летом 1944 – го года произошло драматическое событие. В лесу близь Черниговки упал военно-транспортный самолет. На нем летели военные, получившие награды в Москве.
Прибыли люди из НКВД и оцепление, на другой день и следа от катастрофы не осталось, только поваленный лес. И кто-то из ребятишек нашел именные часы, их сдали в НКВД. Потом стали
говорить, что это «транспортный самолет вез хлеб».
В 1944 году произошло важное событие. Нашу школу преобразовали в Школу-интернат инвалидов
Великой Отечественной войны, она стала многопрофильной, обучали на пошив верхней мужской и женской одежды, обувщиков, бухгалтеров-счетоводом. Было еще музыкальное отделение, оно имело свое название – Московская областная музыкальная школа №8, там учились по баяну – аккордеону.
Приезжали преподаватели из училища Гнесина, которые работали по нотам на Брайле. Школа существовала до 1960 года, а потом ее перевели в Загорск-7 и она ствала обычной музыкальной школой.
В то время директором у нас стал Воробьев, он был сибиряк, профессиональный педагог.
9 мая 1945 года мы все узнали радостную весть про нашу Победу. Несмотря на то, что на улице шел мелкий дождик, все мы, преподаватели и курсанты, пошли гулять в парк. Но для нас война не закончилась! С инвалидами войны мы работали до 1960 года”.
Для “Обсудим Онлайн” материал подготовил Александр Рдултовский.